О лжи поверхностной и глубинной. Вышла книга Лато Лапсы о президенте Латвии Эгилсе Левитсе

Книга Лато Лапсы "Самозванец"
© facebook / Lato Lapsa

Александр Гильман

Поразительное отсутствие интереса автора к тому, как живут соседи, – то ли это русские сейчас, то ли евреи полвека назад, приводит к неточным выводам: преувеличению мелочного хвастовства недалекого президента и непониманию вынужденной обстоятельствами того времени лжи.

Я (автор Александр Гильман – прим. Baltnews) с нетерпением ждал выхода книги известного журналиста Лато Лапсы про президента Латвии Эгилса Левитса. Дело в том, что одним из источников информации была моя статья 2015 года. Так получилось, что я много лет дружил с братом президента по отцу – талантливым геологом, но ужасным неудачником по жизни Михаилом Левитом, скончавшимся в Израиле в 2010 году.

Чудовищные различия между братьями, относившимися друг к другу с нескрываемым презрением, – интереснейшая психологическая драма. Лапса прочитал мой материал, связался со мной, я его вывел на нескольких людей, знавших семью с 50–60х годов прошлого века. Поэтому мне было очень интересно, что накопает Лато, – признанный авторитет в расследовательской журналистике.

Мне был вручен экземпляр книги, за что я искренне благодарен автору и его помощнице Кристине Бормане. Запоем за вечер прочитал написанную блестящим обличительным языком книгу "Самозванец" – и не могу скрыть разочарования.

Лапса обвиняет президента Латвии во лжи – тот действительно все время врет. Но из-за того, что ни один, ни другой не знают обстоятельств советской жизни, особенно еврейской ее части, в книге небольшие хвастливые преувеличения подняты до суровых обличений. В то же время суть даже не лжи, а глубочайшего предательства своих близких, которое совершил Эгилс Левитс, остается нераскрытой.

Лато Лапса.
BaltNews.lv
Лато Лапса.

Разбор полетов

В книге есть три главных составных части. Ложь Эгилса про его мать и ее репрессированных родственников, ложь про германское гражданство в период эмиграции и ложь про семью отца и обстоятельства отъезда.

Насчет матери можно понять только одно: ничего не понятно. Левитс рассказывает о своем прадеде – латвийском социал-демократе Янисе Баргсе. Тот был арестован накануне революции 1905 года, потом освобожден, эмигрировал в Германию, вызвал туда жену и троих детей. В 1926 году беременная дочь Баргса приехала в Латвию, родила его мать Ингеборгу, стала вести сельское хозяйство, была выслана в 1949 году, вернулась в 1958 – это первые детские воспоминания Эгилса.

Все правдоподобно – в 20-е годы в Германии был чудовищный экономический кризис, переехать в Латвию молодой латышке было вполне естественно. Но у Лапсы приведена выездная анкета семьи Левитов. А в ней сказано, что Янис Баргс и его супруга – родители Ингеборги.

Можем ли мы представить роженицу в возрасте 51 года (по другой версии – 54 лет)? При этом она бросает мужа, которому суждено умереть через два года, и десятилетнюю старшую дочь в Германии и отправляется в Латвию?

Как хотите, а я на этом месте прекращаю разбирать версию автора книги. Зачем-то Ингеборге надо было писать в анкете нечто странное – она же настаивала на воссоединении со старшей сестрой. Но всерьез рассматривать картину, противоречащую биологии человека, совершенно бессмысленно.

Теперь про гражданство. Лапса разыскал раннее интервью Левитса, который признает, что через какое-то время жизни в Германии получил ее гражданство. Зачем-то теперь он это отрицает – нелепое вранье. Но предположение Владимира Линдермана, которое подробно цитируется в книге, что Левитс некоторое время был гражданином Израиля, тоже не выдерживает критики.

Люди, которые стремились эмигрировать на Запад и которых готовы были принять страны Запада, прямо из Вены, куда прибывали эмигранты, – с Израилем у СССР прямого сообщения не было – отправлялись к месту назначения. А Левиты изначально собирались в Германию, они два раза безуспешно подавали заявления на выезд туда.

Не верю я и в то, что Эгилс Левитс тайно хранит германский паспорт. Никакого практического смысла в этом нет, когда обе страны находятся в Евросоюзе. И нет смысла подставляться, нарушая Конституцию Латвии, запрещающую президенту двойное гражданство.

Фотография Эгилса Левитса из Snīpis, Nr.18  от 09 июня 1973 года
© Latvijas Nacionālā bibliotēka
Фотография Эгилса Левитса из Snīpis, Nr.18 от 09 июня 1973 года

Семейные тайны

Самое главное внимание в книге уделяется фигуре отца президента. Эгилс называет его советским диссидентом, убежденным антикоммунистом. По его версии, семью буквально выдворили из СССР.

Это, конечно, чепуха. Более того, Иона Левит – именно так правильно по-русски звучит это имя, хотя по документам он был Йонасом – какой-то период своей жизни был опорой советской власти в Латвии.

Тут надо обратиться к главному живому свидетелю – профессору Олегу Владимировичу Щипцову. Он и его супруга дружили с Левитами с конца 50-х, с того времени, как у первой жены Левита Сары Зеликовны снимала комнату юная невеста Щипцова. Смешно, что Лапса называет Щипцова крестным сыном Сары Левит – как будто евреи крестят близких.

Профессор Олег Щипцов
© Sputnik / Антон Нужный
Профессор Олег Щипцов

Пару месяцев назад племянник Сары у себя в Facebook опубликовал трогательные воспоминания о матери, младшей сестре Сары. Из них следует, что при Улманисе Сара втянула девушку в подпольную деятельность, за что ту выгнали из гимназии. А вот на старости лет советская власть отблагодарила Сару, присвоив ей звание персонального пенсионера республиканского значения.

Сара и Иона поженились задолго до войны. В левом подполье улманисовских времен было очень много еврейской молодежи. Особенно из бедных семей, в которых росли портниха Сара и вечный студент Иона. Невозможно представить, чтобы захваченная борьбой с антисемитским и недемократическим режимом девушка вышла бы замуж за человека не из своего круга. Я вырос среди таких людей – их сплоченность была настолько сильна, что мир вне этого они просто мало замечали.

И вот здесь очень важны свидетельства Щипцова о том, что Иона и Сара оставались близкими друзьями всю жизнь. Да, нередко бывает, что сорокалетний мужчина уходит от ровесницы жены к юной соседке. Но в данном случае чувство товарищества не исчезло с личной изменой.

Этого не понимают ни Левитс, ни Лапса. Для них человек либо патриот – то есть сторонник Улманиса, либо коммунист. На самом деле противоречия нет. Идейный коммунист Иона Левит охотно согласился стать уполномоченным советской власти в 1940 году аж на трех национализированных заводиках, до того принадлежавших соплеменникам. А на кого еще положиться советской власти, если большинство работающих – евреи, внеслужебное общение происходит на идише, а под рукой есть толковый инженер-еврей, бывший подпольщик?

Но та же логика привела Иону Левита к стремлению эмигрировать. Ему за 60, детей пятеро, вторая жена никогда не работала. Семья живет в одной комнате огромной коммуналки. Какие перспективы у детей в стране, где еврейская фамилия серьезно ограничивает жизненные перспективы?

Лато Лапса считает, что Левитс врет, рассказывая, что Левиты слушали западные радиостанции, – для Эгилса это свидетельство диссидентства. Дескать, в коммунальной квартире соседи бы донесли. Я тоже вырос в коммуналке – так мы не только слушали, но и обсуждали новости на общей кухне. Слушать "Би-Би-Си" для советских евреев было столь же естественно, как для современных русских Латвии смотреть новости российского телевидения. Латышам это странно...

Щипцов рассказывает, что у Ионы были деньги, он купил "Победу" еще в сороковые. Но ни решить квартирный вопрос, ни дать детям достойное будущее эти деньги помочь не могли. Поэтому он вышел на пенсию, и семья решила "сваливать", как тогда говорили.

Израиль их совершенно не интересовал – юные коммунисты-подпольщики еще до войны пикировались с ровесниками-сионистами, у многих неприязнь к Израилю осталась. А вот Германия, где Ингеборга жила некоторое время и куда звала родня, очень привлекала. Опять все естественно.

Фотография Эгилса Левитса из Brīvā Latvija: Apvienotā "Londonas Avīze" un "Latvija", 1992 год
© Latvijas Nacionālā bibliotēka
Фотография Эгилса Левитса из Brīvā Latvija: Apvienotā "Londonas Avīze" un "Latvija", 1992 год

Дело не в родственниках. ФРГ принимала и евреев, пострадавших от нацизма, как Иона, и людей немецкой культуры, как оба супруга, свободно говоривших на немецком. На германские пособия вполне можно было поднять многодетную семью. Прагматичный житейский выбор, вполне оправдавшийся.

В книге долго описываются перипетии неудачных попыток – дважды подавали на выезд в Германию. Неопытные Левиты не понимали, что это совершенно безнадежно, латышей в Германию не выпустят, это создало бы прецедент.

Но вот с 1971 года внезапно стали отпускать сионистов в Израиль – сработало сильнейшее давление на СССР. В следующем году Левиты снова подали документы, уже правильно, в Израиль, и их сразу выпустили: никому не нужна семья пенсионера и домохозяйки.

В этом заявлении Лапса тоже усматривает ложь – вдруг появилась приглашающая, некая двоюродная сестра Ионы, а он до того утверждал, что вся родня погибла во время Холокоста. Ничего странного: религиозные еврейские семьи были большими, у Ионы было пять сестер. Значит двоюродных могло быть больше тридцати, всех не упомнишь.

Но и выдумать родственницу – не криминал. Поводом для эмиграции могло быть только воссоединение семей. Израиль охотно присылал липовые вызовы. Что за грех в такой лжи, если от тебя ее прямо требуют?

Даже версия Эгилса о том, что Иону вызвали в ОВИР и предложили уехать, имеет право на жизнь. Потому что у нас же было плановое хозяйство. Есть команда не пускать – не пускают. Но вот решили выпускать, приезжает Никсон, надо отчитаться – а поток заявлений иссяк. Кто у нас сидит в отказе? Левит, да он же еврей! А подать его сюда!

Упущенное

Скандальная книга Лато Лапсы – характерный пример журналистской неудачи, очень типичной для Латвии. Поразительное отсутствие интереса к тому, как живут соседи, – то ли это русские сейчас, то ли евреи полвека назад, приводит к неточным выводам: преувеличению мелочного хвастовства недалекого президента и непониманию вынужденной обстоятельствами того времени лжи.

В то же время главное вранье и предательство Эгилса осталось за пределами книги. Попав в Мюнстерскую латышскую гимназию, он очутился в латышской эмигрантской среде. Значительная часть ее старшего поколения запятнала себя сотрудничеством с гитлеровцами, а то и прямо была повинна в Холокосте.

И чтобы стать в этой среде своим, будущий президент страны порывает со своим еврейским прошлым.

Характерна его статья 1987 года, посвященная 80-летию выдающегося латышского историка Адольфа Шилде. В 1941 году Шилде был журналистом газеты "Тевия", в каждой статье призывая убивать евреев – в том числе и родных Эгилса. Интересно, с какими чувствами читал старик Адольф панегирик человека, появившегося на свет вопреки его усилиям уничтожить ненавистный народ.

То, что президент постоянно врет ради красного словца, ему можно было бы и простить – таковы все политики. Упрямые запреты журналистам ознакомиться с архивными документами его семьи свидетельствуют о мелочной упертости.

Главная ложь Левитса начинается, когда он выспренно говорит: "Мы, латыши...". Когда утверждает, что не имел еврейских родственников, игнорируя несчастного брата Мишку. Когда произносит лицемерную ежегодную речь 4 июля на руинах сожженной синагоги, не упоминая, что это могила и его близких. Самозванец по сути, он предал ту среду, в которой во многом сформировался.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.