Операция "Ликвидация", или почему я не советую молодежи учиться на педагога

Тема: Русские Латвии

Закрытие школ в Латвии приобретает характер катастрофы: за последние десять лет в стране было закрыто более 250 школ – свыше четверти от всех имевшихся. Чем же вызвана их массовая ликвидация?

В четверг, 22 ноября, вечером Русский союз Латвии и Штаб защиты русских школ провели в центре Риги новую акцию протеста – флешмоб. На сей раз они выступили в защиту уже не только русских школ, а всех учебных заведений Латвии. И для этого у них была очень веская причина.

© Sputnik
Штаб защиты русских школ провел "Флешмоб-акцию в память о закрытых в Латвии учебных заведениях" в Риге, 22 ноября 2018

Напротив памятника Свободы на верхней террасе Бастионной горки было выложено более 250 плакатов с названиями закрытых за последние 10 лет школ, ведущие перечислили, сколько учебных заведений было закрыто в том или ином году. Лидер Русского союза Латвии Татьяна Жданок призвала остановить процесс массового закрытия школ.

© Sputnik
Татьяна Жданок учавствует в Флешмобе-акции в память о закрытых в Латвии учебных заведениях, Рига, 22 ноября 2018

Заметим, если в 90-е годы в Латвии было закрыто немало русских школ, то в последние годы ликвидировались преимущественно сельские латышские школы. Чем же вызвано массовое сокращение таких общеобразовательных учебных заведений?

Первая причина, конечно, демографическая. В 1991 году, то есть в год восстановления независимости Латвии, в стране работало 986 школ. В 90-е годы в провинции русские школы стали потихоньку закрывать. Но, как ни парадоксально, общее количество учебных заведений в Латвии даже росло. Сказывалась высокая рождаемость прежних лет: к примеру, в 1987 году в Латвии родилось 42 тысячи детей.

То есть из-за того, что советское наследие выражалось и в большом количестве детей, стране требовались все новые общеобразовательные учебные заведения. В середине 90-х годов в Латвийской Республике насчитывалось уже более тысячи школ.

Но вот наступил суровый XXI век. В школу пошли дети периода катастрофически низкой рождаемости – 90-х годов. В 1997 году в Латвии родились лишь 18 тысяч детей, то есть, в сравнении с 1987 годом, рождаемость снизилась почти в 2,5 раза. И оказалось, что Латвии тысяча школ больше уже не нужна. Началась постепенная ликвидация "лишних" учебных заведений.

Но все же в 2008/2009 учебном году, по данным латвийского Министерства образования и науки, в Латвии оставалось 948 дневных школ, то есть их насчитывалось почти столько же, сколько было на момент восстановления независимости в 1991 году.

Катастрофическое уменьшение числа общеобразовательных учебных заведений наблюдается именно в последние десять лет. Как уже говорилось, было ликвидировано более 250 школ, в том числе и путем слияния двух школ в одну. Такая вот операция "Ликвидация".

Подавляющее большинство из закрытых учебных заведений – латышские школы, находящиеся в провинции. Так как русских школ осталось менее ста, то их существование (или несуществование) уже не может кардинально повлиять на общую статистику.

Что будет происходить дальше? Видимо, количество школ продолжит уменьшаться. И вот почему. Рождаемость снова стала снижаться. И на то есть причина. Еще несколько лет назад большую часть рожениц составляли женщины, родившиеся в 80-е годы прошлого века. То есть в период высокой рождаемости. Соответственно, в стране было кому рожать. Однако сейчас в воспроизводстве населения возрастает роль поколения 90-х годов. И вот результат: уже в прошлом году жительницы Латвии родили на 1,1 тысячу меньше детей, чем годом ранее.

Понятие "родились в Латвии" в данном случае весьма условно – латвийская статистика включает в число новорожденных и детей тех латвийцев, которые переехали за границу и там родили ребенка. Независимо от того, вернется ли родившийся за границей в Латвию или будет придерживаться принципа "где родился, там и пригодился".

В нынешнем году темпы сокращения рождаемости ускорились: только за первые три квартала Латвия недосчиталась, в сравнении с прошлым годом, более 1,2 тысячи новорожденных. И улучшения ситуации не предвидится: напротив, рождаемость, как прогнозируется, продолжит падать.

Очевидно, что через семь лет в стране будет меньше первоклассников, чем сегодня. А лет через десять может оказаться, что школ опять намного больше, чем необходимо.

Так что советовал бы нынешним выпускникам школ хорошенько подумать, стоит ли выбирать для себя профессию педагога. Ведь через 10-15 лет они могут обнаружить, что число рабочих мест педагогов в стране резко уменьшилось и, соответственно, найти работу по специальности смогут далеко не все дипломированные учителя.

Очевидно, что катастрофическое падение рождаемости в 90-е годы будет порождать в ХХI веке одну проблему за другой. Уже сейчас повышается пенсионный возраст, и нельзя исключить, что в определенный момент и при выходе ветеранов труда на пенсию в 65 лет средств на ее выплаты станет не хватать. Будут и впредь закрываться школы. Не исключено, что на рынке труда возникнет острая нехватка рабочей силы.

Кстати, закрытие школ в провинции печально не только само по себе. Оно стимулирует молодые семьи к перемене мест. Представим себе: живут родители там, где и работу найти непросто, и зарплаты поменьше, чем в столице. А тут еще ребенку учиться негде… Семья подумает и уедет жить либо в Ригу, либо в более богатую и многолюдную страну ЕС.

По сути, перед государством стоит выбор: или закрывать школы, или же идти на дополнительные расходы и дотировать школы с маленьким количеством учащихся ради того, чтобы жизнь в ряде волостей не ухудшалась. Таким образом, вторая причина закрытия учебных заведений – нежелание увеличивать финансирование.

Автор этих строк попросил прокомментировать ситуацию с массовым закрытием школ депутата Европейского парламента, сопредседателя Русского союза Латвии Мирослава Митрофанова.

Евродепутат полагает, что правяшая элита, как политическая, так и экономическая, думает в Латвии прежде всего о своих интересах. Финансирование образования и здравоохранения осуществляется по остаточному принципу. К тому же закрытие небольших школ в провинции ничем не угрожает детям живущей в Риге элиты. Напротив, она повышает будущую конкурентоспособность детей элиты в сравнении с теми, кому суждено будет учиться далеко от дома. То есть, по мнению Митрофанова, стимула менять ситуацию у нынешней правящей элиты нет.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.