Дело Олега Бурака: кто заказал "русского шпиона"?

Наручники
РИА Новости

Владимир Линдерман

Продолжается суд над гражданином Латвии Олегом Бураком, обвиняемым в шпионаже в пользу России. 12 и 13 августа состоятся очередные судебные заседания. Есть вероятность, что на одном из них будут заслушаны свидетельские показания, которые могут повернуть весь процесс в неожиданном направлении.

Но сначала коротко напомню суть дела.

Сломать не удалось 

Осенью прошлого года полковник-лейтенант МВД в отставке Олег Бурак был арестован Службой госбезопасности (СГБ). С тех пор он находится в Рижской центральной тюрьме. СГБ предприняла беспрецедентные усилия, чтобы добиться от него признания в шпионаже. Методы, примененные спецслужбой, вполне можно квалифицировать как пытки.

Так, в камеру, где сидел Бурак, пришел, говоря на тюремном сленге, "прогон" – записка от якобы авторитетных арестантов, где сообщалось, что Бурака надо "наказать жестоко". В условиях тюрьмы это совсем нешуточная угроза. Бывало, получив такие угрозы, люди вешались.

В результате, скажем так, неформального расследования удалось выяснить, что заключенные, имеющие реальный вес в тюрьме, никакого отношения к этой записке не имели. Провокацию, скорее всего, провернула СГБ через заключенных, которые у нее "на крючке".

Оказывалось давление на близких людей Бурака. Его сыну-инвалиду грозили уголовным преследованием. В демонстративно грубой силовой манере задержали подругу Бурака, хотя она проходит по делу всего лишь как свидетель. При обыске квартиры Бурака бесследно исчезла часть наличных денег, которые семья копила на операцию сыну.

Цель очевидна – сломать подследственного, вытащить из него признание. Однако усилия СГБ оказались тщетными: Бурак себя виновным в шпионаже не признал.

Зачем нужно признание?

Признание не является "царицей доказательств". Нет особой необходимости вытягивать его из подозреваемого, если в распоряжении следствия имеются реальные улики.

А вот когда улик нет… Тогда признание фактически и становится главной уликой. В случае, если подсудимый признал себя виновным, суд вправе рассмотреть дело без предъявления доказательств. Что вполне устроило бы СГБ: в суде ничего доказывать не надо, шпион – вот он, голубчик, сам признался. Все, в деле поставлена красивая победная точка. Шампанское, премии, награды, карьерный рост.

Упорство, проявленное Бураком, поломало этот сценарий.

Шансы Бурака на оправдательный приговор повышает и тот факт, что судят его по старой редакции статьи "шпионаж". В 2016 году сейм внес в Уголовный закон пакет поправок, мотивированных "гибридной войной". Если раньше под шпионажем подразумевалось сотрудничество с разведслужбой иностранного государства, то теперь любая передача секретных (а в некоторых случаях – и несекретных) сведений за рубеж может трактоваться как шпионаж. Поправки очень облегчили жизнь спецслужбам.

Однако к Бураку применена старая редакция закона, поскольку "преступления", в которых его обвиняют, были совершены до 2016 года. Обвинению придется доказывать связь Бурака с ГРУ или СВР. Ну, это уже совсем фантастично.

Коррупционные схемы

С самого момента ареста Бурака у меня практически не было сомнений, что обвинение в шпионаже сфабриковано. Для шпиона Бурак вел себя на службе совершенно неадекватно: воевал с коррумпированным начальством, судился с Центром госязыка, публично называя это учреждение "языковой инквизицией"… Не хватало только портрета Путина в кабинете.

Однако какой-то детали в этом пазле не доставало. Ясно, что идет охота на "русских шпионов", человек попал под кампанию, но почему именно он?

Полагаю, свидетельские показания, о которых я упомянул выше, прояснят ситуацию. Пока же ограничусь кратким изложением информации, полученной мною из источников, заслуживающих доверия.

Работая в информационном центре Министерства внутренних дел, Бурак разоблачил коррупционную схему. Схема действовала стандартным образом.

Фирма Siemens выиграла тендер на внедрение в системе латвийского МВД единой информационной программы. Далее была создана цепочка фирм, ключевая из которых – фирма "Олимпия", где и осели примерно две трети суммы, выделенной из госбюджета. В итоге реально работу выполнили специалисты из Новосибирска, которым, соответственно, досталась треть суммы.

В 2013 году, уже будучи на пенсии, Бурак передал собранные им доказательства в KNAB. Передал не лично, а через посредника, но тут важен сам факт, что Бюро по предотвращению и борьбе с коррупцией эти материалы получило.

Старшие офицеры KNAB, которые тогда готовились ворваться, как свежий ветер, в большую политику в составе Новой консервативной партии, реализовали полученные сведения весьма своеобразно. Они их попросту продали разработчикам и бенефициарам той самой криминальной схемы, которую разоблачил Бурак! Вы нам – деньги на избирательную кампанию, мы – не даем ход делу.

Предложение было принято, но с одним условием: Бурак, ставший причиной неприятностей для уважаемых людей, должен быть сурово наказан. Так возникло дело о шпионаже.

Олег Бурак перед началом суда, 15 февраля 2019
© Sputnik / Sergey Melkonov
Олег Бурак перед началом суда, 15 февраля 2019

Разумеется, пока это лишь версия, но она все расставляет по местам. Например, меня несколько смущал тот факт, что администрация тюрьмы в деле Бурака пошла на поводу у Службы госбезопасности. Такого обычно не происходит, тюрьма не подчиняется СГБ. Но если замешаны "новые консервы", тогда все проясняется. Один из лидеров партии Янис Борданс возглавляет Министерство юстиции, в ведении которого находится тюрьма.

Ближайшее время покажет, заинтересуется суд этой информацией или дело и дальше покатится по привычной колее "агентов Кремля".

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.

Ссылки по теме