"Спасибо Российской империи". Корни латышской культуры огорчат националистов

Вернисаж выставки "Городская феерия. Русский плакат конца XIX – начала XX века"
© Sputnik / Сергей Пятаков

Александр Филей

Тема: Острые углы истории

Смело можно утверждать, что композиторские, театральные, балетные и оперные традиции Латвии питались от русской имперской истории. И это позволило им состояться.

Решено окончательно – бывшее здание Компартии Латвии, а ныне Всемирного торгового центра, подлежит сносу. На его месте планируется выстроить суперсовременный акустический зал.

Инфраструктурные вопросы тоже удастся порешать безболезненно. Если на кону большой куш, то технические нюансы в виде нарушения аутентичной городской среды, имеющей историческую ценность, отходят на второй план. Видные архитекторы современной Латвии пытались оказать сопротивление – бесполезно.

Помнится, когда формировался проект расширения Музея оккупации (экс-музей памяти Латышских красных стрелков – прим. автора) у набережной Даугавы, все возражения со стороны авторитетных зодчих были проигнорированы. Так же обстоят дела и на этот раз. Хотя в подлинно демократической стране, например, в Швейцарии, такой вопрос обязательно был бы вынесен на общегородской референдум.

Здание Всемирного торгового центра в Риге
© Sputnik / Sergey Melkonov
Здание Всемирного торгового центра в Риге

Но Латвия – не Швейцария. По целому ряду причин. Хотя стартовые условия у постсоветской Латвии были впечатляющие. И по уровню благосостояния, и по уровню культурно-языковых свобод, и по внедрению механизмов прямого народовластия. Нет сомнений в том, что Латвия, хвати ей ума воспользоваться советским наследием себе во благо, могла бы к 2021 году догнать и показательно перегнать Швейцарию по всем этим параметрам. Но не судьба.

Даже наивному наблюдателю становится понятно – сносится не просто рядовое строение.

Стирается с карты Риги советский символ административного "угнетения вольнолюбивых латышей", а на его месте строится символ плотной интеграции латышской музыкальной возвышенной культуры, аналогичной западной.

Задумка такова – раз не удается поднять руку на Памятник освободителям (пока), то можно найти замену и отыграться на чем-то похожем. Логика хуторян проста и бесхитростна.

На самом деле мышиная возня вокруг стройки века вызывает грусть и сожаление. Хотя бы потому, что музыкальное прошлое Латвии (даже буржуазной, не говоря уже о советской) – это недостижимая величина по сравнению с нынешним музыкальным настоящим.

Предлагаю открыть несколько страниц ее межвоенной истории и убедиться – даже без дутого концертного зала репутация Риги 1920–1930-х годов на общеевропейском уровне была на высоте.

Истоки латышской музыкальной традиции

Сначала отметим, что независимая Латвия начала 1920-х годов безоговорочно давала приют всем людям – независимо от национальности, родного языка и вероисповедания – которые были связаны с Прибалтийским краем Российской империи, и обеспечивала им свободу творческого самовыражения. Поэтому с этой сравнительно мирной и спокойной землей на берегах Балтийского моря стремились связать свою судьбу многие русские интеллигенты и деятели искусства, отчаянно ностальгировавшие по островку довоенно-дореволюционной России.

Более того – много выдающихся латышских музыкальных деятелей были прямыми учениками великих русских композиторов. Например, судьбу молодого лифляндца Язепа (Иосифа Ивановича) Витоля (Витолса) решил хвалебный отзыв Николая Андреевича Римского-Корсакова, которому тот решился показать свои дебютные произведения. Сам Иосиф Иванович долго преподавал в Санкт-Петербургской консерватории и воспитал выдающихся учеников – Сергея Сергеевича Прокофьева и Николая Яковлевича Мясковского.

Латвийская консерватория им. Язепа Витолса
Латвийская музыкальная академия имени Язепа Витола

Другой знаменитый латыш Эмиль Дарзинь, автор "Меланхолического вальса", после короткого периода в Москве переехал в Санкт-Петербург и тоже учился у Римского-Корсакова. Будущий основатель Латвийской национальной оперы Альфред Калниньш – также выпускник Санкт-Петербургской консерватории. Его профессорами были Луи Гомилиус, Николай Соколов и Константин Лядов. Смело можно утверждать, что латышская композиторская традиция питалась от русской имперской традиции. И это позволило ей состояться.

Тогда же власти межвоенной Латвии трепетно относились к народному просвещению в области музыки. В начале 1920-х годов друг за другом начали открываться народные консерватории. В Елгаве, Валмиере, Цесисе, Риге, Резекне, Лиепае, Даугавпилсе, Вентспилсе.

Главная цель – подготовка профессиональных музыкантов. Парламентский строй в Латвии тепло смотрел на развитие музыкального творчества в республике – в отличие от диктаторского режима Карлиса Ульманиса, который пытался заставить музыку служить национализму. Уникальным для Прибалтики явлением в те годы был Фонологический институт дирижера Эрнеста Вигнерса, который уделял главное внимание развитию абсолютного слуха.

Здание Латвийской консерватории, 1920е годы
Здание Латвийской консерватории, 1920е годы

Развитие оперного искусства

Современная латвийская опера заигралась в модернизм. Большая часть зрителей скептически оценивает творческие завихрения модных режиссеров. Однако профессиональное руководство главным оперным театром Латвии с 1919 года определило классический курс. Еще в период Советской Латвии было решено сохранять традиции реалистической оперы.

Так, высокое звание латвийской оперы поддерживали представители славного поколения исполнителей – Рудольф Берзиньш, Адольф Кактиньш, Александр Дашков, Николай Васильев, Херта Лусе, Ада Бенефелде, Марианна Черкасская, Дмитрий Арбенин. Выдающимся дирижером был Теодор Рейтерс. В латвийской опере раскрылись таланты хормейстеров Петериса-Пауля Йозууса и Теодора Калниньша. Особую роль в становлении и развитии латвийских оперных традиций в те годы сыграл и режиссер Петр Иванович Мельников.

Однако это далеко не все.

Латвийское оперное искусство регулярно подпитывалось, скажем так, из русской заграницы. Режиссеры, балетмейстеры, дирижеры родом из Российской империи, ставшие в одночасье зарубежными, навещали Ригу, а некоторые принимали осознанное решение связать с ней дальнейшую жизнь.

И немудрено – Париж для русских оставался чужим. Французы, несмотря на внешний политес, относились к выходцам из России как к людям второго сорта. В Берлине с конца 1920-х годов сгущались нехорошие тучи. Прага платила русским мигрантам денежные стипендии и привлекала интеллектуально и творчески состоявшихся людей. Но Рига оставалась уголком прежней России, до поры до времени не тронутой драматическими переменами.

Латвийская национальная опера. К материалам Татарчука про открытки
© Sputnik / Sergey Melkonov
Латвийская национальная опера

Театральные перипетии

Отсюда и особые чувства к Латвии со стороны гениальных театральных режиссеров – Михаила Александровича Чехова и Федора Федоровича Комиссаржевского. Чехов даже планировал остаться в Риге навсегда. Именно в латвийской столице прошла боевое крещение его авторская актерская школа. Репетиции под открытым небом проводились мастером среди лесов и холмов курортного городка Сигулда.

Михаил Чехов также отметился и в истории Каунаса, фактически заложив основы местного драматического театра.

Тепло сложились у Чехова отношения с латышским национальным театром, на сцене которого он играл яркие роли и прекрасно находил общий язык с актерами, не владея латышским языком. Ученики Чехова – актеры-латыши – впоследствии с гордостью именовали себя "чеховцами" (čehovieši).

Однако Михаил Александрович вынужден был покинуть Латвию после диктаторского переворота 15 мая 1934 года. Он обосновался сначала в Англии, а потом в США, где стал сооснователем профессиональной голливудской традиции.

Сегодня памятник режиссеру и педагогу Чехову находится в фойе Рижского русского театра. Было бы справедливым и назвать в честь Михаила Александровича улицу. Его вклад в местную театральную культуру неоценим.

Площадь Ливов, Рижский русский театр имени Михаила Чехова
© Sputnik / Sergey Melkonov
Площадь Ливов, Рижский русский театр имени Михаила Чехова

Балетная история

Балетное искусство Латвии межвоенного периода существенно обогатилось благодаря творческой деятельности супружеской пары – Александра Фокина и Александры Федоровой, которые провели в Риге несколько лет. Семья жила в уютном припортовом районе Риги, в доме на улице Кейзардарза (ранее Царско-Садовая, ныне Аусекля), 28.

Сам Фокин был назначен на должность администратора Латвийской оперы, а его жена открыла собственную балетную студию. Оба были режиссерами-постановщиками, и каждый их спектакль вызывал широкий общественный резонанс, становясь частью истории.

После переворота Ульманиса они выехали не сразу, давая новоиспеченному диктатору возможность показать себя.

Однако цензурно-политическое давление стало нестерпимым, и семья выехала из Латвии навсегда в 1938 году. После долгих колебаний Александр Фокин и Александра Федоровна обосновались в США. Долгое время они отрицательно оценивали уровень американского мировоззрения.

Вот что Александр писал своему прославленному брату Михаилу: "Здесь все чудеса техники и культуры. Но… до какой степени ничтожна жизнь духовная… Америка – единственная страна, в которой нет балета".

VI Вселатвийский праздник песни в Риге, 1926 год
VI Вселатвийский праздник песни в Риге, 1926 год

Латвия встречает гениев

Троица выдающихся дирижеров первой половины XX века – Эмиль Альбертович Купер, Георг Шнеевойгт (Шнефохт), Лео Блех – тоже почитали за честь выступить на латвийских подмостках. Эмиль Купер и вовсе был главным дирижером в Латвийской опере. Сейчас в это даже не верится. Рига была одним из наиболее значительных центров европейского оперного и балетного искусства.

Во-первых, потому что она была частью России, а русские опера и балет, как известно, впереди планеты всей.

Во-вторых, сохранялась классическая школа, которую пытались подорвать доморощенные культуртрегеры от Ульманиса.

В-третьих, – и об этом не так часто вспоминают – та, буржуазная Латвия, в отличие от нынешней, не путала культуру с идеологией и активно приглашала на гастроли великих советских певцов и артистов балета. В Риге с колоссальным успехом выступали Антонина Нежданова, Валерия Барсова, Григорий Пирогов, Мария Максакова, Леонид Собинов, Марк Рейзен, Вахтанг Чабукиани, Асаф Мессерер. Более того – на рижской сцене несколько балетных спектаклей поставили прославленные балетмейстеры СССР Леонид Алексеевич Жуков и Василий Дмитриевич Тихомиров.

Неподдельный интерес к гастролям в Ригу проявляли и выдающиеся звезды мировой оперы. Такие великие певцы, как тенор Тито Скипа и сопрано Тоти даль Монте тоже бывали в межвоенной Риге.

А еще 11 августа 1921 года в Ригу на неделю приехал великий Федор Иванович Шаляпин. Это было его первое посещение латвийской столицы. Он остановился на даче приятеля Евгения Витинга у взморья и дал концерты не только в Риге, но и в Эдинбурге (Дзинтари, современная Юрмала).

Следующий приезд Шаляпина в Ригу состоялся через девять лет. 1 мая 1930 года на рижском вокзале был фурор – певца встречали как царя. Местом его проживания стала гостиница "Метрополь". Событием музыкального десятилетия Латвии стали спектакли "Борис Годунов" и "Севильский цирюльник", в которых Шаляпин исполнял первые партии. Затем – приезд в апреле 1931 года.

Наконец, прибалтийские гастроли Федора Ивановича состоялись и в 1934 году, но до Риги из Каунаса он не доехал. Как он писал в письме дочери Ирине, "… ехал в Ригу, а не попал – что-то там случилось, какой-то переворот. Спектакль мой и концерт отменили (force majeure). Вот я и сижу в Ковно". И только в начале зимы 1935 года Шаляпин выступил в Риге с проникновенным исполнением народных песен.

Федор Шаляпин и Евгений Виттинг в Риге
Федор Шаляпин и Евгений Виттинг в Риге

Свести на нет

Получается, авантюра Ульманиса на порядок обеднила латвийскую культуру. Однако чем жестче закручивались гайки националистической диктатуры, тем меньше было места высокому. Из-за военного переворота 1934 года часть великих деятелей музыкальной культуры вынуждены были выехать из Латвии. Диктаторский режим вверг республику в состояние хуторского национализма.

Сегодня музыкальная жизнь Риги вряд ли отличается чем-то особенным на общем фоне. Именитые исполнители родом из Латвии уже давно живут в России, Германии или Италии, а на родину приезжают в лучшем случае на праздники.

Да, конечно, проводятся камерные мероприятия, но масштаб и размах былых эпох уже недостижимы. Здешняя музыкальная культура из общеевропейской стала местечковой во многом из-за того, что латвийские чиновники взяли на вооружение политику Ульманиса, предполагающую национализацию, а значит – и неизбежную провинциализацию культуры. И вопрос о необходимости фешенебельного концертного зала в центре Риги переходит в разряд риторических.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.

Ссылки по теме