Культура отмены – теперь и в Латвии. Спецслужбы работают как активисты MeToo

Наручники
© AFP 2021 / YURI CORTEZ

Александр Гильман

Сейчас угрозу правам человека представляют не только злоупотребляющие полномочиями правоохранительные органы, но и давление гражданского общества. Особенно опасно, когда правоохранители стимулируют такое давление. Яркий пример – отчет Службы госбезопасности Латвии.

Маккартизм нашего времени

Знаменитый американский адвокат и профессор Гарварда Алан Дершовиц недавно опубликовал книгу о так называемой культуре отмены (англ. cancel culture). Это популярное в современной общественной жизни США стремление пересмотреть признанные авторитеты с точки зрения сиюминутных политических пристрастий широких масс. Например: "Хватит восхищаться основателем государства Джорджем Вашингтоном – он был презренным рабовладельцем!".

Увы, сам Дершовиц тоже стал в некотором смысле жертвой этой отмены. Он был защитником одного из самых ненавидимых в сегодняшних США людей – финансиста Джеффри Эпштейна. Того обвиняли в домогательствах к несовершеннолетним девушкам и поставке проституток различным представителям американской элиты. Летом 2019 года Эпштейн покончил жизнь самоубийством в камере предварительного заключения.

Одна из потерпевших заявила, что Эпштейн принуждал ее, тогда еще несовершеннолетнюю, заниматься сексом с адвокатом. Обвинение сомнительно – Дершовицу уже 82 года – и ничем не доказано. Скорее всего, девушка возненавидела адвоката своего обидчика и хотела ему таким образом отомстить.

Демонстрация перед судом над Джеффри Эпштейном. Нью-Йорк, 8 июля 2019
© AFP 2021 / STEPHANIE KEITH
Демонстрация перед судом над Джеффри Эпштейном. Нью-Йорк, 8 июля 2019

Замысел удался: Дершовиц подвергся нападкам сторонников движения MeToo. Для человека безупречной до сих пор репутации закрылись двери многих СМИ, были отозваны приглашения выступать с лекциями.

История достаточно типичная, и Дершовиц пострадал от нее меньше других. Но как профессионал он не может смириться с попранием основ права – дискриминацией человека безо всяких судебных процедур.

Интересны примеры, которые он приводит, критикуя обличителей. Например, вспоминает времена маккартизма, когда в 50-е годы тысячи американцев стали жертвами бездоказательных обвинений в "антиамериканской деятельности" и последовавших за этим бессудных расправ.

Для сторонников "культуры отмены" это сравнение совершенно неожиданное: нынешнее движение – глубоко левое, а Маккарти был крайне правым мракобесом, но от этого оно не более справедливое.

Другая неожиданная цитата – из знаменитой речи Мартина Лютера Кинга "У меня есть мечта". Кинг там мечтает о том, что его дочерей будут оценивать за их качества, а не за цвет кожи. Сегодняшние сторонники "культуры отмены" боготворят Кинга, но практически настаивают на дискриминации по цвету кожи – но уже не черных, а белых.

Парадоксально, что "культура отмены" в чем-то страшнее маккартизма. За сенатором Маккарти стояло государство. Можно было пытаться как-то противостоять им с помощью судебной системы. Можно было добиваться изменения законов – так в конце концов и произошло, маккартизм был прекращен властями.
Давление общественности страшно именно тем, что нет суда, куда можно подать жалобу, нет решений властей, которые его ввели. Жертва полностью беспомощна перед потоком любых бездоказательных обвинений.

Представители движения Black Lives Matter собираются у статуи Роберта Ли в Ричмонде перед демонстрацией в честь Мартина Лютера Кинга
© Sputnik / Юки Ивамура
Представители движения Black Lives Matter собираются у статуи Роберта Ли в Ричмонде перед демонстрацией в честь Мартина Лютера Кинга. 2021

СГБ в роли Маккарти

Казалось бы, все это – чужая проблема. У нас, к счастью, общество слабое и расколотое – оно не способно кого-то подвергать действенным репрессиям. Но вот я (автор Александр Гильман – прим. Baltnews) прочитал одновременно с рецензией на книгу Дершовица свежий отчет латвийской Службы государственной безопасности (СГБ) – как много общего!

Формально СГБ не является аналогом комиссии Маккарти. Та была парламентским механизмом внесудебного преследования инакомыслящих. А СГБ входит в структуру правоохранительных органов, ведет следствие. Ее решения можно обжаловать и в Министерстве внутренних дел, и в прокуратуре. А дела обвиняемых разрешает суд.

Но из 47 страниц отчета самой правоохранительной деятельности СГБ отведены только три. И статистика удручающая. За отчетный год было возбуждено 20 уголовных дел – средний следователь в госполиции одновременно ведет больше. А тут громадная организация: именно в отчетном году, несмотря на массовые протесты, был вырублен парк для строительства нового здания СГБ на главной улице Риги.

Активисты проводят пикет против строительства здания СГБ на месте бывшего велотрека Mars
© Sputnik / Sergey Melkonov
Активисты проводят пикет против строительства здания СГБ на месте бывшего велотрека Mars

Результативно завершены передачей в прокуратуру только 16 дел. Часть из них тянулись много лет – самые старые с 2016 года. Зато прекращено было 19 дел, причем пять – из-за истечения срока давности, еще один подозреваемый успел под следствием умереть.

То есть стратегия совершенно очевидна: мурыжить людей годами под страхом уголовного наказания. И когда ясно, что ничего не получается, дело прекращать. Одновременно сообщается, что в 30 случаях в ходе проверки обстоятельств было принято решение не возбуждать дела.

Почему с теми 19 прекращенными нельзя было поступить так же? Причина очевидна любому, кто знает ситуацию изнутри.

Дело моего друга журналиста Юрия Алексеева было передано в прокуратуру тоже в истекшем году. А одна из статей, которая ему предъявлена, – оправдание преступлений против человечности.

И вот, в многолетнем ожидании решения своей судьбы, Юрий наткнулся на интервью с престарелым бывшим министром иностранных дел Георгом Андреевым. Тот с восторгом описывал изгнание немцев из Чехословакии в 1945 году, которое наблюдал сам подростком. Так это же и есть прославление очень жестокого преступления против человечности! Написал заявление и через несколько недель получил ответ, что в возбуждении процесса против Андреева отказано.

Своих СГБ милует быстро – чужих мучает долго.

Одно из 19 прекращенных дел мне тоже известно. Процесс был возбужден против участников Вселатвийского родительского собрания, которое проводил в 2018 году Штаб защиты русских школ. Люди выходили с речами о вреде перевода образования на латышский – против нескольких ораторов было возбуждено дело. Владимира Линдермана даже арестовали дней на десять.

Прошло два года без следственных действий, а потом все получили письма, что процесс прекращен из-за отсутствия состава преступления. Вот разница в подходах. А ведь и из тех, чьи дела переданы в прокуратуру, кто-то будет оправдан. Так чем может гордиться служба с таким ужасающе низким коэффициентом полезного действия?

Примеры

Мы это видим, посмотрев отчет 2018 года. В нем гордо сообщается о возбуждении процесса против защитников русских школ – того самого, который был два года спустя тихо прекращен. Одновременно СГБ клеймит партию "Русский союз Латвии" (РСЛ), которая стоит за протестами против школьной реформы. Среди лиц, попавших тогда под уголовное преследование, – сопредседатель партии, депутат Европарламента Татьяна Жданок.

И вот здесь правоохранительное учреждение превращается в агента "культуры отмены". РСЛ по итогам выборов Сейма получил право на государственное финансирование. Но для этого необходим счет в латвийском банке – а его открыть невозможно. Все банки отказываются обслуживать врагов народа – они же отчет СГБ тоже читают.

Банки принадлежат частным лицам. Обслуживание счетов им выгодно, но они жертвуют своими коммерческими интересами, опасаясь общественного давления. И закон не может быть реализован: партии деньги положены, но их получить нельзя.

Парадокс: СГБ призвана стоять на страже закона, а фактически способствовала его нарушению.

Проблему решали полтора года, пока наконец удалось уговорить один банк.

И в этом году в отчете снова обвинения в адрес РСЛ. Точнее, все остальное содержание отчета – это осуждение людей, не совершивших ничего противозаконного. Характерный пример: рассказывается про руководителя Латвийского координационного совета молодежных организаций Алексея Веселого, названного прокремлевским активистом.

Алексею "удалось организовать в рамках фестиваля дискуссий "Лампа" беседу на тему: "Отношения между Россией и Латвией после глобальной пандемии". Ну и что в этом плохого? Разве он пытал или подкупал организаторов? Но сомневаюсь, что после такой рекламы на следующем фестивале "Лампы" будут дискуссии про Россию.

К сожалению, в современном мире права человека находятся под все большей угрозой. И печально, что эту угрозу осуществляют не только государства, но и общественность. Еще хуже, что наблюдается симбиоз: государство натравливает общественность на вполне законопослушных людей.

Отчет СГБ зачем-то красочно иллюстрирован – тут и графики, и фотографии "врагов". Но одно фото, видимо, просто выдает эстетический идеал авторов: вечер, ярко освещенная площадь у Памятника свободы – и ни души. Потому что для них люди – угроза безопасности государства...

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.

Ссылки по теме